Случаи коучинга (11) "Застенчивая улыбка победителя"

Как будто в продолжение прошлой заметки (9), вчера пришел давний клиент, мужчина приятный во всех отношениях. Умен, высок, красив, богат. К данной скороговорке, с небольшими вариациями прикладываемой обычно к олигарху Прохорову, можно нанизывать еще всякие эпитеты. С таким человеком всякий поближе быть хочет, хоть и с помощью прилагательного.

Одной из маленьких проблем, тут я опять начинаю в миноре про невидимые миру слезы, является то, что его все в компании очень любят. Женщины вздыхают и всячески изображают близость, «что что-то там произошло» или по крайней мере возможность. Те, которые оттиснуты во второй ряд наиболее близкими, все равно не желают смириться с тенью своего положения и всячески стремятся быть хотя бы окинутыми благосклонным взором и его улыбкой, дающей чувство востребованности и надежды.

Однако и к мужчинам относится сказанное в той же мере. Ему принадлежит давний изначальный импульс развития очень немаленькой компании, ряд важнейших поворотов руля и умение при неизбежных ворчаниях никого не сбрасывать за борт. А также обаятельная улыбка с долей мальчишеской неуверенности и ухарским желанием взяться и отвечать за все. Еще одним фирменным свойством является склонность скучать, не на показ, но вполне заметно.

Не то чтобы он явно своим видом говорит «развлеките меня», или «ах, мне что-то скучно», тем не менее этот оттенок легкой грусти и неудовлетворенности как-то соединяет вместе выше указанное.

Одной из наших тем было «что делать дальше», ему интересна была моя сторонняя точка зрения в продолжение наших прошлых встреч. Кроме отдельных бесед я провел в компании два тренинга с акционерами и управленцами. Когда я говорю, что у меня возникла прямая аналогия со случаем (9), то как раз речь о творческих интересах владельца, в ряду с прямыми финансовыми результатами.

Я рассказал о метафоре набора сотрудников в «три подразделения сразу», когда каждый в идеале должен быть на постоянной работе с текучкой, гореть в творческих задачах и строить новые алгоритмы, а также по ночам заниматься особыми поисковыми инновациями, названными сараем Билла Гейтса.

Говорить метафорами нам было вполне уместно, это снимало налет косноязычия, неизбежный у деятельного человека, привыкшего к формулам: от математических до проектных. Хорошая метафора может разгружать от немедленной точности, но если цепочка смыслов выстраивается удачно, как нельзя лучше приводит к проверяемому решению. Считаемому в строгом смысле слова.

Уточняя, я предложил разложить игрушки на три кучки. Люди проверенные, «старая гвардия», дававшая костяк в повседневных сражениях, могли на восемьдесят процентов заниматься привычным делом. На двадцать искать новых форм действия. Вторая группа, значительно меньшая, могла заниматься проектами развития, при чем в основном, или в четко отведенное для этого время.

По крайней мере несколько человек в ней, в качестве обозначения серьеза намерения, должны были бы заниматься новыми проектами восемьдесят процентов своего времени, тогда как двадцать оставалось бы у них на текущие нужды. Чтобы не отрываться от земли.
Эта группа могла быть затравщиком, организатором, модератором изменений, однако в четко оговоренных рамках и процедурах.

В этом смысле, дух вечных изменений, юношеский нюх на свежее и прыжки молодой кошки по сторонам, присущие моему гостю, не обрушивались бы как весенний дождь среди зимы на замечательную компанию, созданную им. Следует сказать, что речь идет о нюансах отношения, в зрелой, самостоятельной и сильной компании. Тем интереснее наблюдать, что именно важность оценки и интереса со стороны главного акционера является столь выраженной и ведущей ценностью для столь многих.

Позволю себе аналогию: рыночная стоимость акций каждого человека в организации напрямую зависела от его уверенности в себе и своей роли в компании, в соотношении с тем, что думали об этом другие. Ощутимую долю в общей цене и роль в колебаниях курса, имели отношения с первым лицом. Он мог об этом и не подозревать.

Как и Солнце, которое необходимо растениям, которые далеко, он предпочел бы, чтобы все росло само собой и неоднократно делал разные попытки отдаления и делегирования. Растения тоже скорее были заняты друг другом и теми для кого росли, потому что Солнце было молчаливо и не заявляло о себе во всеуслышание.

Однако все было пронизано его светом. Сложно доказать, как нюансы настроения, приливы и отливы, присущих ему оттенков бодрости или апатии влияли на процессы. Однако доказать это на примерах было возможно.

Теперь про третью группу игрушек, куда собственно и вела взятая метафора. Для нее предполагались люди, не числящиеся в организации, вот уж они должны были быть настоящими игрушками. Придурью, пунктиром интуиции ведущим неизвестно куда. Сарай Билла Гейтса подразумевал для него нечто совсем не от мира привычного. И взятые туда, осененные его истинным вдохновением, не должны были смешиваться с житейски важными событиями и людьми.

Как раз в проведении отчетливой границы, разложенных кучках, заключалась возможность не вовлекать в глубинные собственные драйвы людей, занятых чем-то из другой природы. Его связанные вместе мечта и недовольство, взгляд в горизонт ищущего подростка с лабораторными пробами, побег с уроков с доброй бутылкой виски и сидение над новыми формулами до утра должны были быть отделены от творческой и рутинной жизни близких людей из офиса.

Это имело отношение к возможности действительного делегирования. На 5 -7 % отдачи большей инициативы. По-моему, это как раз та смена пропорций самостоятельности которая дает драматические результаты. Отнюдь не ведет к анархии, к утрате предпринимательского поводка, к передаче акций.

Или растения повернуты исключительно к Солнцу или все же у них возникает определенный свой мир, горизонтальные связи, экологическая система. И они растут и ночью тоже. Все теоретически соглашаются с тем, что нужны команды, проекты, самостоятельность, инициатива.

Однако, не хватает терпения, если первые инициативы глупые, команды для начала входят в несогласие и начинают искать то, что кажется ясно, проекты делаются не так как хотел бы сам.

Пытаюсь выразить три простых мысли. Но они путаются. Может это похоже на то, что происходит у клиента. Когда три разных желания тоже путаются. У него одно желание, чтобы сделали сами и вели себя как большие, а его оставили в покое. Второе, чтобы сделали неожиданно и так, как мог бы придумать только он. Если по другому, будет хуже и все может поехать не туда. Третье, чтобы делать делали, но без полета и пришлось бы позвать его. Подставить плечо, дать ракурс, принять риск, главное же обеспечить толчок.

Потому что в жизни есть такие моменты, как золотой ключик. Сущая мелочь дает подсказку и движение. Нужная фраза, улыбка, заливистый смех, да и просто приход в нужную минуту. Обаяние на то ведь и существует, чтобы оно было невзначай, как готовая взлетная полоса, где можно долго ждать, но когда «поехали», старт происходит быстро.

Еще когда он далеко, чего-то не происходит. Запас витальности что ли иссякает постепенно в организации, она крутится по инерции и начинает затухать. И тогда приходится ему гикнуть и резко подналечь. Как в старом фильме: чубчик, кавалерийская атака, счастливое и потное лицо, кавалькада пленных.

Ровная и налаженная работа организации это то, о чем все время говорится. Но вот о том ли его грезы? Возвращаясь к идее о трех кучках игрушек, как раз независимые и неожиданные сотрудники, этакие побратимы юности в сарае Гейтса, с которыми его не связывает зрелость, расчеты дают простор и разбег для мечты. Тут и горизонт появляется.

Вопрос в том, как не тянуть в эту кучу те игрушки, которые для другого. Даже если очень хочется. Если в сарае будет полнокровная жизнь, с перепадами настроения, буйным весельем и унынием, мечтами и планами, бессонной работой как полным забытьем, распахнутым будущим с кое-как натасканным инвентарем из разобранных деталей, то здесь и разыграются основные перепады.

Как бурном потоке сходит пена, в большой воде есть место шторму и штилю, так и тут размах пейзажей дает широкий набор. Во второй группе сотрудников, там где идет осмысленный, но близкий к жизни поиск, хорошо быть лучшим из ориентировщиков, горизонт не столь широк, но он быстро меняется и надо успевать поворачиваться. Здесь суставы должны гнуться в голове и теле.

А со старыми товарищами первого призыва, где по бурлацки приходится тащить воз, и на днище корабля налипло немало житейского, все же надо перевозить нечто большое как на барже. И здесь требуется смирение подмастерья, то самое подставленное плечо и оставленное в стороне настроение. Быть одним среди других в походе, хлебать у костра и сушиться.

Три разных типа лидерства, командообразования, планирования, организации времени, если говорить по умному. И это требует жизни в этих трех размерах, примерки обстоятельств, а значит подлинного переключения. Тут и получается «Главное ребята сердцем не стареть».

А это и есть подлинный заказ гостя. Грустно когда жизнь проходит. И вообще-то ему бывает грустно регулярно. Но вот еще и эта глубинная волна. У него нет дома. «Только недавно появилась квартира», фраза, брошенная им требует расшифровки, но при масштабе бизнеса возможно было бы жить как на Рублевке так и в Лондоне. Особое отношение не столько к корням и тяжести приобретенного, сколько к воздуху и свету.

Поэтому особую тональность наш разговор приобретает когда мы говорим о горизонте, свободе. Ему сложно надолго отлучаться. Извинившись за фантазию, я спрашиваю его о возможности поездки в Италию, одного на арендованной машине. Мне хочется понять как ему вернуться в юношескую бесшабашность и неприкаянность. Почему-то мне кажется, что он из нее не уходил.

Семья, квартира, бизнес, все это как-то рядом, облачком, вещественным, но не так уж занимающим его. Важнее, свет вокруг, возможность то испускать его мягко, то собирать в пучок и выдавать иногда прожекторную мощность. Тихо, по кошачьи иногда подходя к раскинутой карте, искать размашистого движения наступления, которое потом будет проведено в жизнь.

Он роняет слова и фразы, иногда отвечая на ранее заданный вопрос, а иногда думая параллельно, но очень внимательно слушая. Его забавляет, что беседа идет не предсказуемо и часть образов оказываются включающими новые подсветки.

Он приехал в Москву давно, из Крыма и воздух, горизонт, море, свет оказываются для него образами, перенос которых в реальность и быт сегодняшнего дня дает подлинный словарь для размышления и разговора. На вопрос где сегодня то или это из прошлого, он отвечает вдумчиво и неспеша. Он переводит вопрос самому себе и закладывает его для последующего обдумывания.

Почему-то он помнит мои старые замечания о работающих с ним людях. Многие вызывают его улыбки. Это существенно. Коллекцию улыбок собирать не просто, но их критическая масса дает иное качество вместе проведенному времени. Разделенное множество улыбок, это следующий этап понимания после метафор, порождаемых совместно.