Below are the 20 most recent journal entries recorded in Леонид Кроль's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Thursday, July 9th, 2009
7:00 pm	Дети и родители. Камень для огранки. Кажется, есть две цепи, они переплетаются. Одна из них – традиционная, от прародителей к своим правнукам. И понять нечто можно заглядывая, даже если для этого приходится использовать сильный и действенный инструмент игрового и искреннего воображения, именно столь далеко. Вполне очевидно, что есть обиды и беды, запреты и разрешения, которые явно находятся в этой цепочке и до смешного внятно оттуда достаются. Это искусство, но ничего сверхъестественного, кроме результата, который иногда бывает потрясающим. Вторая цепочка – это про то, как ты был ребенком у своих родителей, потом стал с ними бороться и бился часть сознательной жизни, ну или страшно любил и сидел на цепи, или убежал и забыл, я сейчас не про это. А я про то, что другой конец цепочки – как ты усыновил (удочерил) своих родителей и научился их расколдовывать, выводить из-под влияния их рода, ну то есть стал для них тем, что Винникот называл «достаточно хорошей матерью». Обязательно, для обоих, не выбирая между ними и не играя в игру, кто терпимый, почти хороший, а кто очень плохой. Может быть, это не произошло с настоящими родителями, но скорее всего эта симметрия, замкнутость, неизбежно упадет на других, не обязательно в той же возрастной группе. Так или иначе, эти две цепочки, причудливо переплетаются, отражаются друг в друге. И вот когда идет благостное замалчивание: «Ах, ну что об этом говорить» или бой с осколками на далекой голове, чтобы «эти сволочи знали, ничто не забудем, не простим», то это всего лишь две крайности. Хочется любви, и требовательно раздается бой бутылок. Или якобы больше не хочется любви, и все равно бой бутылок не меньше, иногда меняет голову. То есть, оставшиеся из глубокого детства кристаллы, основы катализа», разыгрываются на поле больших –маленьких. И вот обиды на мужчин у женщин, кочуют от папы к избраннику, который любит не так. А потом и к сыну. Но не только это. Как только кто-то из мужчин подошел ближе, а потом не оправдал, может быть преувеличенная реакция: «какая я – какой он, что это он себе думает»? И это повторяется из раза в раз. Мужчины перевертыши, недо – тыкомки, возомнившие о себе и недооценившие… множатся. Такова плата за неусыновленного отца или неудочеренную мать. (1 Comment |Comment on this)
2:16 pm	Июньское. Четыре Я Такой вот способ понимать -дотягиваюсь туда, где есть только смутные, эскизные чувства, не имеющие четких словесных эквивалентов. Первый. Хочет оглядываться и жить -несмотря ни на что. И хочет быть в этом не одинок. На гранате, который купил, при мне посадили, его поливаю, - -выступили маленькие, крохотные -уже не цветочки, а гранатики. А на лимоне рядом, вместе с цветами, лимончиков. Вчера и всю неделю делали -перголу, пол деревянный настилали, чтобы там жить, летом в жару в прохладе и иметь шаг в сторону Проекта. Приятно ходить голыми ногами по хорошо уложенным доскам. Пробовал на себе, как при определенных, найденных положениях головы, шеи, плеч, пальцев, -буквально перекллючаются состояния. В "птице" -взгляд сверху и дальше, в "черепахе" - больше бормотания, скепсиса, печали и "своей трезвости". Этому Я -интересны мелочи, заглядывания в окна моментальных состояний у других, иногда быстро,порой всерьез и захыватвающе. Он читает ЖЖ, смотрит картинки. думает он недолго, потому что он - Карлсон, который мечтает поселиться и пустить корни -то в этой квартире, то на том чердаке. Вот мне такому нужно общение, чтобы рассказать про кровать, привезенную на днях, после которой спальня стала в одном стиле. Этому существу -то больно, то грустно, то светло и ему светит солнце.( Read more... ) (26 Comments |Comment on this)
Wednesday, July 8th, 2009
8:03 pm	Клип Разными дорожками, из одного центра, разбегаются сюжетные развития, как бы растаскивая сознание, не давая ему сосредоточиться на последовательности сюжета и войти в серьезную борозду, исключающую легкость параллелей. Каждая дорожка торопится, зная что неустойчив интерес, ярко и громко, шутя и кривляясь. Гибель всерьез, быстро и как бы понарошку, с безумной надеждой и отвагой все же дойти до конца, лопнуть пузырьком, но все же попасть в кровь и опередить своих сестер, бегущих в своих ярких нарядах по соседнему развитию сюжета. Клиповое время очень емкое по событиям, а ведь они еще и гипертрофированы, легко превращаются в комикс, бегущие краски, анилин вперемежку с неожиданной, пунктиром проскакивающей пастелью, как бы стилизуемо игнорируемой, и все это на фоне этакого гиперреализма, ходульности и банальности образа –картинки. Одновременно, все это взято в стильное, отобранное оформление и так пляшет друг с другом. То есть клип это столкновение вселенных, ярмарка вкусов, смешение и укрощение безвкусицы, нечто разрывающее рамки, вылезающее из канонов, цветочное и художественное тесто из квашни. И при этом - разбегающиеся дорожки, прямые пути, герои, некий вывернутый наизнанку, раздерганный эпос, над которым издеваются, который подбрасывают куда-то и не ловят, как размалеванный шарик, и тем не менее, в котором видны былые отчетливости. Клип выступает как сперматозоид будущего, куда-то несущийся, прихотливо останавливающийся, вращающийся и несущий на своих боках отпечатки прошлого, уважаемого и чуть ли не единственного когда-то. Клипу все ни по чем, но это не только разрыв шаблона, привычки, повествовательности, способа описать и жить по описанию, это не только отказ от цельности былого, но и шаг в промежуточную область бытия: наиграться перед тем как застрять в новой лунке, а может так и остаться с поднятой и никуда не поставленной ногой, или найти полет и сказать мгновению –«остановись». Клип шаловлив, капризен, иногда останавливается или несется вскачь, переводит понятное в музыкальное и продолжает его в танце, теряет и падает, но опять куда-то летит. За сексом, рокн-ролом и наркотиками, или от воротничков и палисадников. Оказывается честолюбив и ищет точной стилизации и предельного лаконизма. Где больше в нем смысла, в промежутке между двумя касаниями земли, раздающимся хлопке одной ладони или мелькнувшем образе при подбрасывании жонглером уже немыслимого количества предметов – как будто бы никто не знает. Это вообще не про знание, его было слишком много в тех старых сюжетах, из которых он вынут, они для него как маслины, собранные с дерева, вобравшие много солнца, сейчас из них получится масло. А уж оно будет сполна использовано для натирания тела, его блеск и войдет в кадр, и это все, что нужно от долго росшего дерева и ухода за ним. Клип претендует на то, чтобы быть детством мира, новым началом неизвестно чего, он купидон со своими стрелами, стреляющий по всем, кто старше пары дней творения, но сам он, Купидон, при всем детском обличьи древен и трагичен, он лучше всех знает, что все проходит. (Comment on this)
5:38 pm	Клип, рассказ, эпос -как эпохи. Памяти В.Аксенова Несколько лет назад меня очень занимала моя доморощенная классификация эпох, в связи с разной канонизацией времени, отраженной в литературе. Все начиналось с эпоса. В глубоко, и еще искренне для носителей, советское время, это был большой кирпич производственного романа. Там шла большая стройка, как реальное производство, покорение природы, хаоса, так и стройка будущего, для которого человек был материалом, часто не хуже прочих, песка или бетона. Они все время маячили в эпосе неподалеку, как никак отрицательные герои на заднем плане, могли и превратиться в лагерную пыль. Положительные же были допущены непосредственно к железу и бетону, ну и вообще основательность материалов и людей были на первом плане. Они строили на века, в уже найденной идее будущего, бескомпромиссной как вечное время, и подразумевавшей не только линейность, выпрямленность, но и одноколейность. В производственном романе свет отделяли от тьмы и не сразу прозревшие имели свой шанс, перед тем как отправиться на перековку и погружение в прото- бытие, по сравнению с которым бытовки были раем и вагончиками в будущее. Там герой шел долго, но неизменно в правильном направлении, его заблуждения были не более как испытаниями: в тайге, на необъятной стройке, бездорожьи. Это касалось и любви, брак был един на всю жизнь, как и призвание его следовало найти, развить, положить в основу будущей жизни, и не отклоняясь, донести до посмертной фотографии, благословляющей будущие поколения. Время было остановившееся, застывшее, утвержденное в высших сферах, в Политбюро и требующее лишь ритуальных согласий на безусловное принятие. Партком ведал как личной жизнью так и стройкой, на отдых оставляя нехитрую философию, выпрямленную от загогулин тоже до предела возможного. Эпическое время имело размах и пафос, единственность великой рамки, требовало гигантских фигур, которые при всем своем образном однообразии ваялись из разных материалов. Множественность повторов также принималась за разнообразие, образы могли быть яркими внутри жесткого канона, но маршевая четкость жизни забывала не нужные вариации. Время было утвержденным единым скульптором и тезис про «делать жизнь с кого» явно подразумевал скульптурную максиму про отсечение лишнего. И отсекали. Но эпос жил, гигантскими шагами двигаясь по планете, душам людей и искусству, проникающему во все. И эпическое время стояло во главе этого гигантского угла.( Read more... ) (Comment on this)
2:41 pm	Июньское. Печаль Проявляется добавочной пустотой, легкостью, чувством выкачанного воздуха из груди. В мире начинаешь замечать пустые пространства, паузы, нечто, замирающее и малоподвижное. Брошенные предметы, мелочи быта, опавшие цветы, обычно глаз их проскакивает, скользит мимо, ищет фактуры, наполненности, действия, того что скоро станет будущим, поэтому для него недоделки -временны. Печаль делает постоянной изнанку, она живет между вещами, в порах и пазах, легкие опущенности, обветшалость, закрытое плющом окно... Сильный ветер воспринимается как не просто несущий тревогу, неожиданности и перемены, а как нечто сродни чему-то изнутри, проверяющее на смысл и цельность связи и соединения, прочность узлов внутреннего мира, небесцельность существования. Печаль - это время воспоминания подобий: отлив волн моря и грустный эпизод, прощания и отъезды, раннее вставание и почти обморочная непроявленность мира, разочарование и мелкое отвержение -незамечание, истончение времени и надежды. Как никогда легко нанизываются на незримую нить мелкие потери и несовершенности. Как будто бледный, уже почти облетевший цветок, на чудом удерживающем стебле, качает головкой, которая уже почти летит куда-то -вниз, вдаль, в пыль, в небытие и иное. Ветер гнет деревья и бросает листья, тучи невнятны в своей выраженности и будущем дождя, то ли пасмурного круговращения. Перед глазами желтые, от скрывшегося солнца обожженные поля, но кажется даже они потеряли яркость и потускнели. Не страшно гудит и ревет порывами ветер, он кажется далеко, предметы вообще как будто отдаляются, да и сам держишь тело ровно, как кажется, только по уже отпускающей привычке. А так - оно само хочет завернуться в себя, залезть под плед, отвернуться, закрыть глаза, почти обреченно вздохнуть и отлететь куда-то, чтобы может быть вернуться с пробным дыханием, осторожно пробующим, если в мире место для тебя и можно ли спустить с дивана ногу. Звуки лишние в этом тихом и медленном мире, если они появляются, то как бы ненароком, незаметно морщишься и отступаешь в невидимую миру нишу, драпируешься в складку: минутной занятости, заглядывания в почту, в надежде на востребованность и неокончательную потерянность, заходишь за угол что-то посмотреть или бухаешься в кресло, чем ниже оно -тем лучше. При этом это состояние кажется ресурсным. Как будто ты находишься на самой границе нового мира, где свой свет и мысли, когда дань грусти отдана и тебе полагается порция активности, трезвости, юмора и обаяния. Ты как бы созрел для выхода к другому и другим, но хорошо помнишь недавние ограничения подвижности. Ты как проба хорошего вина, настоянного, с неведомым ароматом, чувство пройденной небанальности не оставляет тебя. Ты немного виноват, с обостренным чувством прошедшего времени и оставленной активности, но ты слышишь тихие мелодии мира и не хочешь расплескать накопленную в тебе тишину. (Comment on this)
1:31 am	Декартовский взгляд (7) Его «знать значит существовать», это отделение чистых от нечистых, ясного от болтовни, постоянного как стержня жизни от суетного и преходящего, на что нельзя опереться. Разглядывание предметов и явлений вне так называемой науки, скальпелем внимания, постоянство мысленного напряжения, откалывания лишнего, как у скульптора от глыбы. Мысленному взору нужно пройти между хаосом и твердыней, в глубину которой не попасть, ему также нужно пройти между блеском и мишурой кажущегося и обыденностью, банальностью, отвлекающего оточевидного. Это взгляд золотой середины, добытой путем промывания тонн песка, лезущего во внимание. Знать как любить, растиньяковский образ «один на один с Парижем, и все на карте», «пробиться или умереть» с одновременным требованием легкости и французского изящества. Взгляд –язык аргумента и геометрии лаконичности. Декарт считал, что лучшие, утренние часы, нужно проводить в постели, размышляя и решая задачи, только и достойные ума. Это взгляд фехтовальщика, чтобы он ни делал, но острота его такова, что за ним следует удар шпаги и на конце его жизнь, а значит истина, она одна на двоих, и ты должен быть точен. Ты можешь лежать в постели, и твой взгляд отдыхать, но когда ты думаешь, ищешь истину или высказываешь мнение, точность твоя должна соответствовать остроте шпаги. Хорошо иметь слуг, но есть вещи за которые отвечаешь сам. Никто не посмотрит за тебя и не оценит риска. А он в каждой мысли, фразе, самом коротком отрезке жизни. Это взгляд хорошо ориентированного и справившегося с собой меланхолика, он как будто бы заранее знает, что жизнь грустна, боль мочекаменной болезни непереносима, люди скучны и вечер будет не лучше вчерашнего дня, а он был ужасен. Но остается только наточить все главные вещи жизни: кроме шпаги и слова, мысль и искусство понимать, еще терпение и улыбку, а также готовность к жертве, если кто-то, достаточно благородный, сможет ее принять. Взгляд –обмен, в смысле дворянской отточенной резкости, часть постоянного поединка со скукой, выбирающий очищенное человеческое, то что через два века другой меланхолик назовет «слишком человеческим», в его лучшей, преодоленной форме, в максимальном шаге к тому, что есть сверх –человеческое. Это быстрые глаза, скрывающие чувства, прикрытые легким забралом мысли, отточенной до афоризма. Взгляд как будто бы проверяет, готово ли сказанное слово, измельчен ли словесный продукт и испечен ли хлеб, который редко кто видел. Это глаза прогуливающегося человека, умеющего играть в беззаботность, которому очень трудно заснуть, и потому важно проснуться гораздо трезвее, чем другие. И во всем, чтобы не делал, как бы не думал, он ищет предельной трезвости и она будет жить долго, намного дольше чем он сам. Его взгляд как щепотка драгоценной соли, в мире, где все живут пресно. Его можно добавить к чему угодно, он сам искусный кулинар и меланхолия отступает, потому что до приступа подагры еще есть время, а выработка соли, даже во взгляде, увлекательнейшее занятие. (Comment on this)
Tuesday, July 7th, 2009
5:40 pm	моя ирония Наверное ирония означает, что ты мог быть в описываемой картинке и вообще в нее веришь, но при определенных условиях. ну и если позовут, а пока ты постоишь в стороне, и будешь и там и не там. Ирония это про развоплощение, но не злостное, когда можно вернуться назад или, наоборот, подойти ближе, или еще на шаг отдалиться, но не потеряться, держать все в поле зрения, может и на всякий случай, если станешь серьезным. Ирония это еще про то, что вот столько есть вкусных деталей в жизни, но они как-то сбоку, а бросать их не хочется, не помещаются они при строевом шаге и прямом взгляде. Это еще про то, как быть отщепенцем, неформалом, всяким таким пограничным. но теряя приличия того общества, куда хотел бы, чтобы тебя позвали. Ход конем как в шахматы, но бывает и другой фигурой, с большим опасением быть пешкой и долго пробираться вперед, чтобы уже под пешечную пенсию, стать ферзем. А можно ведь и не стать, а вот с иронией, хоть и не ферзем, но независимой такой фигурой, хоть и сбоку, можно стать сразу. А то что у фигуры нет имени и мало кто ее видит, это уже другая история. Зато в иронии есть такой прищур, когда вдруг видишь больше, правда это все равно горчит, а то и кислит одновременно. но можно утешаться тем, что сахара в мире и так стало много, а соль так вообще основной тренд уж с какого времени. еще ирония это про ребенка, который то играет с другими в песочнице, то на краю, а то и взял свою машинку и пошел куда-то, в надежде, что обратно позовут. А если не позовут, -то не очень -то и надо, в книжке даже интереснее, и мечтать удобнее, и без машинки тоже обойдемся. Уход забудется, но горечь останется, и она будет в жизни то кстати, то не очень. но вообще-то это инструмент. Но иногда без него очень хочется обойтись. не все же знают, что вообще-то это инструмент добрый, и как очки, пока не разобьются - никого не поранят. Так и с иронией, если она целая, доходит до конца и выговаривается, то несет свою неожиданную яркость, но вот если достается в осколках... Тогда пойди склей. но это уже другая история. (3 Comments |Comment on this)
Monday, July 6th, 2009
8:31 pm	От апатии к чернильнице Вот когда нет вдохновения, то нужны разные чернильницы, чтобы когда макаешь в каждую, получать свое. В одной из них, разведенное нечто, но его много, ты начинаешь писать и смысл струится, он разворачивает тебя, и ты больше не скован и не бездарен, твое детское чувство про то, что все интересное, и ты сам -впереди совершенно проходит, ведь вот бегут строчки, их не стоит трогать глазом, они просто бегут, стелят дорожку, и что-то значат. не важно, пойдешь ли ты потом по ней или она всего лишь окажется пунктиром, для чего -то другого. А во второй чернильнице, кто-то подмешал желчи и немного яда, и каждая фраза из нее -как последняя. Ты можешь смеяться или дерзить, стараться сформулировать банальность, но твое перо само выводит нечто заостренное, горькое, с утонченным смыслом, который и тебе самому еще предстоит понять. А вот в третьей чернильнице, живет простота и предельная лаконичность, как будто кто-то убрал из нее всю лишнюю воду, и запись твоя суха и четко следует мысли, лучшей чем твоя, потому что в ней законченность и быстрая вязь картинки, она почти нарисованна, а лучше каллиграфически выбита на коже, заменяющей бумагу. Эта чернильница знает, кому и что нужно послать, так чтобы не было ни одного лишнего слова. Ну, в четвертой чернильнице, простые, но золотые чернила. Когда ты ими пишешь, то все что ты выводишь на пергаменте, заведомо не нужно ни кому, может никто и не прочтет, так, улетит клочками в бездну времени, но это стихи или проза, короткие отрывки твоего сердца, летящие искорки или белые снежинки, они сплетаются со словами, взбаламучивают тебя и ты уже не можешь разобрать, где началсь эта вязь, и как она закончится, разве что пора будет макнуть опять в первую чернильницу. (Comment on this)
6:10 pm	Взгляд как комикс (6) Он четкий, язвительный, сочетающий печаль и раздражение, пристальный и рассеянный, отвлекающийся и сосредоточенный. Глаза точно фиксирующие и "случайно неслучайное находящие", часто слегка странные и выпадающие из обыденности. Возвращаются в обычные рамки видения с приплодом. В этом взгляде противоречие снимается не отказом от одной из сторон и не борьбой между ними, с переменным успехом, а через интеграцию и попытку создать продукт, не отказывающийся ни от чего, притаскивающий и еще что-то. Успех и блеск Чарли Чаплина, с его противоречиями агрессии и беспомощности, комизма и трагизма, четкого рисунка и размытости привычного, сентиментальности и каверзы из-за угла, четкой графики образа и его метафоричности, примеры игры с оппозициями. Комикс сам по себе может достигать высот и приносить успех, но это взгляд, требующий много энергии, часто служебный и промежуточный. В чистом виде он может достигать подлинного искусства. В этом взгляде заложены одновременность смирения и неуверенности как и гордыни и надежды на большой успех. Что читается в карьере и биографии Чарли Чаплина. Глаза комикса противоречивы, лукавы, имитируют, стилизуют, ставят в кавычки, ищут вторые и третьи планы, запутываются, требуют прямой речи, живут жизнью активной, но далеко не всегда понятной. Конечный выход, лаконичный, результат непростой работы. Этот взгляд, почти всегда, как минимум, двойной. То есть содержит отношение, отражение, вторичную картинку, окраски и только потом, не сразу и менее четко дает картинку первичную, готовит чувство, то есть занимается тем, на что собственно уже дал реакцию. ( Read more... ) (Comment on this)
2:38 pm	Взгляд Моцарта на прогулке (5) Известная цитата: «Когда я бываю самим собой, находясь в полном одиночестве и добром расположении духа, например, совершая поездку в экипаже, или прогуливаясь после доброго обеда, или во время бессонной ночи, то именно в такие минуты течение моих мыслей приобретает особую легкость и свободу. Откуда и как они приходят –того я не ведаю; не могу я и подчинить их своему произволу. Те наслаждения, что мне по вкусу, я сохраняю в своей памяти и имею обыкновение, как мне было замечено, напевать про себя их мотив» В этом отрывке, представлена та божественная легкость, хрупкость и «получение всего и сразу», о которой столь многие мечтают, которую мало кто получает на практике. Мечтать очень полезно, вопрос в том, как привязывать к мечтам ниточки, чтобы они легкости не потеряли, в облака не улетели, не став послушными и даже управляемыми, все же несли в улей мед, а на местах касания оставляли пыльцу, для опыления оставшихся мыслей. Взгляд при описанном вдохновении, скорее всего блуждает, испытывая легкость и свободу, он как бы напевает и пружинисто качается на встречных предметах, из которые само собой отбирает лучшие, и лучшее в них, и оттенки особо изящные в том, что уже на доли секунды, привлекло внимание раньше. Нигде не задерживаясь, как будто живя на линейках нотного стана, в моментальной упорядоченности гармоник, текущих сквозь собственное время и растворение в снизошедшей вечности… человек двигается припрыжкой эльфа, где то ли шаг, то ли полет, то ли прыжок, то ли плавание по волнам эфира. Этот взгляд всего лишь тонкая нить, связка чего-то приходящего сверху, в виде тончайшего дождя свежести, опорные точки звучащего смысла падают тонкими кристаллами, и вокруг них, как виноград вокруг колышка, стремительно обвивается взгляд, обхватывает листья в целом и скользит дальше, как солнечный луч, задача которого освещать и ласкать. За этим лучом может прийти жаркое солнце, но в это время скачущий эльф на прогулке будет уже далеко. Игра Моцарта с собственным ангелом, купидоном, напевающим мотив и играющим глазами, всего лишь в том, чтобы быть рядом, не мешать, не просить, не надеяться, и не верить. Не всем удается танец с собственной феей, следованием глаза за рассказываемой сказкой, и лучшие в мире рисунки, которые вспыхивают на капельках росы достаются тоже не всем. Но вот плавающие глаза, даже не знающие что такое счастье, потому что никогда не видели чего-то другого, как будто именно фея случайно ошиблась адресом и переселилась в тельце ребенка, прилетев прямо из райского департамента. И теперь остается только слушать небесные сказки и легко запоминать их, чтобы записать. Потому что, на счастье, ребенок уже знает нужную азбуку. И во всем этом, дирижером служат его глаза, и своей палочкой они отсчитывают нужные такты и перелагают на земной лад мелодию, и глаза плывут, летят, четко вздымаются и падают, совершают движения как во время красочного сна, где эллегия тихого счастья плещется рядом с приключениями и любовью. Это взгляд, которому не нужно усилие внимания, он ровно скользит по поверхности сфер, воздух отражается в воде, а земная запись, под тонким огненным пером, окончательно скрепляющим стихии, сшивает и бежит, летит и пульсирует, и все что требуется от глаз, это не нарушать гармонии своей тяжестью. Скользить и не мешать, и в такт этому звучит дыхание, тело с легкостью пера несется вслед, и даже мысли, если бы они побеспокоили снизошедшую легкость, могли бы быть излишне тяжелы. (2 Comments |Comment on this)
1:58 pm	Сказка и быль Сегодня я окончательно понял, что сказка Огниво писалась с натуры. помните, когда солдат спустился и набрал серебра, а потом попал к другой собаке, и вынужден был серебро вынуть, чтобы набрать золота? так и я, решил проведать вишни, вчера далекие, из-за дождя, но поев их, обнаружил валяющиеся рядом абрикосы. Отложив вишни... Абрикос -дерево -старое и сухое, когда тянешь себе ветку, она обламывается. Ясно, что осталось ему недолго. Бывшие хозяева ничего не делали, правда говорят страстно ругались друг с другом, а это ведь еще какая работа. но абрикос, яблони, прочие груши и виноград, ни кусочка этой страсти не получили и их надо заменять. Засучив рукава или по крайней мере зажечь огонек наживы у приходящих садоводов, которые где-то за холмами и обходятся без огонька. Как известно, трудовой азарт заканчивается или подъемом целины, или раскулачиванием, или жизнью Обломова, или вырастанием собственных рук. Последнее желательнее, но те, кто особенно ратовали за выращивание своего сада, все больше писали книги, правда у Руссо было не хило и с личной жизнью, по крайней мере судя по количеству детей, которые он сдавал в приют. Тот еще был лицемер, но садом соблазнил пол Европы. Между тем птицы поют, небо играет с облаками, никого кругом и положа руку на сердце, вишен и абрикос хватает. А чтобы варить варенье, почесывая от ужаса в голове, все равно нет медного тазика. Не говоря об энтузиазме. Слабым оправданием служат написанные страницы, они может и не сухие как абрикос, но как-то расползаются в разные стороны, обтекают Проект и не понятно, что по этому поводу думают птицы. (8 Comments |Comment on this)
1:20 pm	Долго и вдаль (4) Взгляд, устремленный не просто вдаль, но одновременно охватывающий планы панорамы, распределение по горизонтам, где внимание не только ушло от близлежащего, и не прицепилось только к дальнему, а как бы легло на всю картину в целом, распределилось по плоскости и вертикали, по всему объему, с неожиданными акцентами интереса и новым видением соотношений предметных рядов и их теней, отражений, колебания воздуха и деталей, вышедших из зоны невидимого. Этот взгляд "рассчитан" на долгое и спокойное, длящееся и ведущее к рсширению и самодостаточности состояние. Субъективно, человек как будто отодвигается в сторону, находится рядом и сбоку, но главное смотрит немного сверху, возносясь над пейзажем и своим внутренним, поверхностным и реактивным сознанием. Он растворен в окружающем воздухе, не держится за конкретное место и форму и при этом четко фиксирован в смысле ответственности за целое картины. Взгляд как будто развязывает привычные связи и соотношения, не просто меняет масштаб, но делает его одним из измерений, скорее обращая внимание на новое соотношение фигур внимания с их фоном, значительно ожившим и переместившихся в зону прямого интереса. Субъект как будто одушевляет собой все видимое, не претендуя на роль демиурга, "главного свидетеля", участника заряженной, хотя и не расшифрованной драмы, он плывет надо всем, находится во всем, и одновременно скромно присутствует в прежней точке, как бы сшивая ее с новым, значительно расширенным состоянием присутствия. ( Read more... ) (Comment on this)
12:10 pm	Июнь. Дождь Идет дождь. Мерно капает на стекло окна в крыше, по подоконникам, все серо -зелено и туманно. иногда в дали гремит гром, он уходит, где-то в стороне проходит фронт меняющейся погоды. после сонности, приходит ясность и свежее дыхание. Лень и расслабленная готовность сменяются желанием неопределенной активности. смутная, вылезающая из тумана, надежда на свершения и появление нового. Как будто появляется некое разрешение на преобразование и робкий луч изнутри, нечто между "а вдруг получится" и "стоит сделать так". Это еще не обрело формы и даже не нащупало "про что", так брезжащие картинки. осталось выложенное белье на улице, слегка недосушенное вчера, наверное сейчас ему особенно грустно, и оно думает, спасут его сейчас, перенеся в дом или дадут опять мокнуть и ждать нового солнца. Тихо, птицы перестали петь, цикады звенеть, все занял мерный звук дождя, который играет с тем, чтобы быть то сильнее, то отступать, чтобы вернуться. Капли и струи играют с железом водостока, с землей и деревом, на которые падают, стекло и окон тоже участвуюет в этом маленьком оркестре. Воркуют голуби, не желая смиряться с долгой непогодой, начинают петь птицы, призывая к окончанию этой льющейся воды, но им в ответ -дождь усиливается и они замолкают. Пришло его время и его капризы тут главное. Высокая трава улыбается про себя, как -никак ей хочется пить и она не желает помнить о том, что скоро станет сеном. Обычная потерянность во времени усиливается и мягко облекает со всех сторон, она зовет на помощь ненужную и странную книжку, про какие-то совсем уж странные явления, зовет на периферию жизни, куда-то еще вдаль от нее. рассеянность перетекает в лакуны собранности, но они быстро рассасываются и внимание ускользает в совсем неожиданную область, в складках другого времени, чтобы из него скользнуть еще куда-то. А серая вата влажности за окном, дышит свежим ветром и грозит новыми оползнями. Время продолжает течь из ниоткуда в никуда. Вдали раздается колокол церкви, видимо он кого-то зовет или напоминает о том, что жизнь, там или здесь, все-таки продолжается. по его сигналу дождь прекращается. Птицы сразу берутся за свое певческое дело и время опять обретает свою линейную власть. (Comment on this)
1:47 am	Дегустация глазами (3) Этот взгляд -тонкое и точное ощупывание глазами, когда они пробуют, не долго и не коротко, не слишком пристально и пристрастно, но и не безразлично и отстраненно. Глаза как бы совершают отклонения и колебания вокруг предмета, описывая круг и траекторию возле некоей выбранной центральной точки, к которой возвращаются и от которой отплывают, скорее плавно, и последовательно, но без вязкости и застываний. Присуща пружинистость, точность и неотмеряемые шаги, когда присутствует если не сравнимость, то качественное различение отдельных, небольших составляющих или оттенков. Это глаза хорошо настроенные, склонные видеть разнообразие, имеющие рамки видения, и возможность их менять, но фиксировать границы. Состояние, соответствующее таким глазам, это включенность и «широкое внимание», с задержки с продленным смакованием. Это глаза работающие, но как бы на отдыхе, в них есть своя »задумчивость», при переключаемости. Эти глаза четко определяют меру усталости и по ним можно ориентироваться в необходимости переключения и ввода некоторой прокладки, подобной споласкиванию рта при дегустации напитка. Внешне глаза выглядят расслабленными, плавными, собранными, без лишней настороженности и серьезности. В них есть ровное свечение интереса, настроенность на разнообразие и спектр различений. Они воспринимающие, накапливающие, получающие удовольствие непосредственно от процесса. Их хорошо использовать для настройки и переключения. Им соответствует тренированное, расслабленное в данный момент тело, как будто бы основная энергия отдана этот момент глазам. Они «расширяются» на тело, и оно помогает чувствовать, как будто открывается дополнительное зрение на руках, щеках и других частях тела. Чувствительность восприятия повышается. После этого повышается возможность описания, рассказа, при чем в момент дегустации внутренний монолог снижен, поэтому этот взгляд и сам по себе успокаивает и терапевтичен. Взгляд может быть описан как система присосок, прикрепляющихся к объекту (он может находиться и во внутреннем поле и служить интроспекции), собирающих пыльцу, информацию и чувственные слепки с наблюдаемого. (1 Comment |Comment on this)
12:59 am	Скупой рыцарь (2) Оппозицию скупой –чрезмерно щедрый мы уже упоминали. Щедрость связана и с показной роскошью, когда известные в данном кругу люди, покупаются дорогими подарками, как будто им на ногу, как ярким насекомым, привязываются липучки, на ниточках. Если к этому на них имеется и компромат, то это идеальное сочетание, когда во внутренней картотеке, в подвале с сундуками, ценность «грязной информации» особенно велика. Растянутое и сентиментальное сегодня как будто бы протягивается щупальцами в жестокое завтра. Для Скупого рыцаря, важно знать про «друзей» нечто специальное. Это приносит ему особое удовлетворение. В этом и отражается и его сочетание жестокости и сентиментальности. Само по себе для него ощущение подлинной власти, власти низа, анатомического театра, где смыслы жизни для него, как и явленная и откровенная жестокость, предельно обнажены. Занимаясь контрабандой, держа под своей рукой рынки, добиваясь разрешений там, где другие пасуют, наш герой управляет миром снизу, из глубин, и тем самым его мрачность, напряженность, сложное прошлое руководят и направляют поверхностные обстоятельства. Внешняя роскошь, нарочитый блеск, богатство, как будто прикрывают пружины мрачного низа. Утрируя, играя в глупость других, он как бы навешивает на себя маскарадные и очень дорогие украшения, среди которых дружба с артистами, носителями власти, атрибуты признания и богатства самого высокого достижимого для его круга уровня.( Read more... ) (3 Comments |Comment on this)
Sunday, July 5th, 2009
5:33 pm	Дневник июня. Еврей?... Когда я был ребенком, я был евреем. Но не знал толком, что это такое. Но ясно было, что ничего хорошего. Семья была советская, в этом отношении, об этом не говорили. "Выжили и не выпендривались". В воздухе носилось нечто, типа "надо быть лучшим специалистом чем другие" и вообще "хорошими людьми". Сильный стыд я испытал. когда в библиотеке, беря какую-то книжку, да еще рядом с девочкой, которая мне нравилась, я написал в анкете, в графе национальность -"русский". Но город то был хоть и областной, но не большой и в библиотеке работали сами знаете кто. Вот библиотекарь -оказалась знакомой, знала фамилию и дала мне книжку почитать, - легальное, но как потом бы сказали, про еврейское самосознание, и позвонила моей бабушке. А было мне плохо, потому что я был и не еврей, и не русский. Это к тому, что был еще и не мышонка не лягушка. Видимо, скорее все же был лягушка, потому как до смышленного и почти положительного мышонка -не дорастал еще в своей уверенности. Бабушка моя, звали ее Эдя, а полностью -Эсфирь, была настоящий, тихий герой, из тех на которых держится: ну все что может держаться. На ней держалась семья. В ее детской семье было шестеро, кто погиб в газовой камере, кто - в лагерях при Сталине, плохо знаю эту часть истории, а жаль. Она была - тиха и знала цену жизни. Детей было двое, мой отец, которому в сорок первом минуло семнадцать и дядя, Давид, хотя в тридцатом, когда он родился, быть евреем уже не было особенно модно, но его так назвали. В каких-то поздних тридцатых она еще съездила -как нырнула, куда-то в Москву и вывезла к себе двух племянниц, после репрессированного их отца -мужа сестры деда. А было это очень опасно. И прожили они в доме, как родные -двенадцать лет, тихо так и между прочим. И все она умела делать -тихо и как бы между прочим, но очень хорошо. А потом еще и саму Лизу, сестру деда, "вытащили" и тоже она жила поживала в этом городе. Дом бабушка держала потрясающе, чисто, светло и как полную чашу. лучше ее не готовил никто, и мои стандарты еды в жизни - от нее. Дед был строителем, инженером. архитектором, начальником, возили его вначале в конном экипаже, потом в машине и был он громок, крупен и громко кричал. она же никогда не повышала голос. считалась не очень умна, единственная из всех родственников не получила высшего образования, но как она понимала в жизни, и скольким она помогала. Вот она и провела со мной первую семейную беседу о еврействе. А когда я грустил, хоть и на почве нежелания собирать всюду разбросанных солдатиков - разрезанные катушки из-под ниток, валюту моего раннего детства, она мне сказала: "ну что ты сынок, тебе же еще и дразнить будут, что ты еврей". Кстати, не дразнили. Шептались. Я никогда в детстве так и не получил ответа, -почему евреи - это плохо. Дети делились на тех, кто не был этой проблемой озабочен и не считал нужным об этом говорить и тех, кто очень даже понимал, кто в доме должен быть хозяин, а кто - гад, прихлебатель, и полная редиска. Помню детские обсуждалки -"а кто у нас в классе евреи"? Я как-то даже был в сторонке при этом, мелок что ли для полного врага, но достаточно крупен -для неуютности. Учителя некоторые слегка поджимали губы, не любили, и это чувствовалось. это была какая-то форма почти разрешеннго неуставного поведения, то есть если бы разрешили отойти от генерально декларируемой линии -то прежде всего в этом вопросе. То есть пока не били - но на готове были. А как-то, я выскочил на велосипеде из переулка и быстро поехал перед грузовиком. и вот водитель его, высунувшись, громко и злобно обозвал меня жиденком и мордой жидовской. Видел он меня со спины, если у меня было то, что можно назвать этим словом. Но соображал. Видимо, что-то такое было во мне неправильное, может и сутулиться я стал и как-то жить бочком, хоть бы и незаметно, и из-за этого. И эта вот неправильность, нетаковость, вечная моя неформатность.... Как сейчас бы сказали -субдепрессивность, в смеси с мечтательностью и рассеянностью. Ну, и у нас же была домработница, я не сам убирал -казалось что все про это знают. А уж как она, живя у нас в доме, и не любя никого, особенно не любила евреев. Сейчас я не понимаю, почему надо было ее столько лет в доме иметь, при таком вот общенелюбовном настроении. Какова была пружина этой квинт -эссенции неуюта и нелюбви? Зачем был нужен этакий центр дома. Вечно ворчала и что-то такое про "евреев этих проклятых" оттуда доносилось. (40 Comments |Comment on this)
2:07 pm	Взгляд на листву дерева (2) Когда долго смотришь на дерево, живущее своей жизнью, которая не будет твоей никогда, ты как бы переселяешься в эту зеленую безмятежность, обреченность погоде и ветру, и взгляд вскоре начинает жить в этом очерченном, воздушном объеме, в оборках и кружевах, не претендующим на бал и суету успеха. И твой взгляд останавливается, но не застывает, напротив, его перестает носить по ветру бегущих и сменяющих друг друга мыслей, его не сносит бесконечная рябь и ныряние поплавка, всего лишь на месте, вокруг своей оси, и он перестает принимать это за движение. Как будто на новые орбиты переходит этот взгляд, не застрявший на дереве, не блуждающий без цели,а скорее идущий по лабиринту, где открываются новые бездумные пространства, в которых нескучно. Может быть загадка этого взгляда как раз в том, чтобы в начале прийти в это "нескучно", понять, что дело не в объектах и обычных желаниях, якобы отталкивающих как мячик. Ведь обычный взгляд "на сейчас попавшее", он все время скачет куда-то, он отброшен от стенки, и его "интересно" -за углом. А тут, всего лишь дерево, очень местная, ограниченная, несомненная вдруг красота и за этим ограниченным взглядом приходит вход в новое пространство, Алисой или сказочным дураком, проникаешь в неспешное место, где перед внутренним взглядом появляются новые вопросы, как будто бы дающие неожиданый фон старым. Стоит быть готовым к тому, что как будто на момент опускаются руки, и тело, готовое к новому путешествию ощупывает себя, ведь в почти сказочном лабиринте, переформатирование мускульной энергии и напряжений, это тоже часть пути. Спокойный взгляд, испытание ограниченностью, за которой приходит простор, и может быть право взглянуть дальше, когда это стояние на границе, становится устойчивым. (2 Comments |Comment on this)
2:32 am	В окне отражается... Передо мной открытая створка окна, в которой отражается пейзаж, холм, он выстроен в вертикальное створке, в этом возникшем зеркале с правильностью необычайной. Внизу черепица моего сарая, с ровным рядом вверху, и скособоченной временем основой, над ним травы, свободно разросшиеся, с желтыми венчиками, слегка дрожащие под ветром, среди них пролетает бабочка, выше вчера скошенное поле, на котором виден язык зелени, а еще выше деревья высокой части холма, и все вверх продолжается картина. Деревья как бы расходятся, и между ними, чуть в сторону появляется воздух, он пропускает взгляд через себя и дальше лоб холма с зеленью, но частично бурой, как будто там растет что-то другое. И совсем вверху, уже переваливая на другую сторону взгорка, виднеются кроны других деревьев и одна большая сухая ветвь. Но это не все. Холм окутан облаком, оно складками создает свою перемежающуюся сгущенными сливками реальность, а над собой держит кусочек чистого и голубого неба, которое просвечивает, но и ежится, как бы выбирая себе место получше. Эта картина в раме находится ко мне под углом, она ясная, но это и явное отражение, надеюсь, что и в голове у меня, другое отражение сохраняющее эту схваченную зачарованность моим открытым окном. Я это увидел и стал любоваться целым, пришедшим единым лучом, разом, лаконичной красотой, захватившей своей внезапностью, в которой была и неторопливость и единый взмах кисти художника, кто бы он ни был. (Comment on this)
12:16 am	Страстное созерцание (1) Таков перевод слова "теория" и изначальный смысл. Часто, заинтересованно, по новому, без привыкания, с подкрепляющей взгляд радостью про то, "что мне это досталось". Каждый взгляд находит ракурс и дистанцию, поворот и оттенки, изнутри человека -взгляда (а он в этом момент -отдельная империя, автономная сущность) мотивация и естественность смотреть еще и еще. так художник, вступив в поток, накладывает мазок за мазком, плывет в следовании руке, которая идет вслед за взглядом, а тот идет сам, и только фантанчик радости и чувство, что поход куда надо и тропа держит, являются невидимыми опорами. Впрочем видимыми, внутренним глазом, который тихо настроен и несуетно, добрым ангелом, ведет взгляд внешний. Это состояние влюбленности, в человека или возникшее знание, нечто видимое сразу и в целом и во многих деталях, где структура и беглые отдельные зарисовки не нарушают общего, и чувство "живой воды", связи, ауры, позволяют поводку внимания отходить на частности, но неизменно возвращаться. Взгляд насыщенно материален, но в нем живет дух, бездоказательно и свободно веет где хочет, в очерченном конусе "своего", без нарушения границ, с смирением и полнотой доверенного ему мира. Это взгляд, в котором внутреннее видение, та самая теория, непосредственно соотносится с взглядом внешним, выделяющим во множестве частностей истинную композицию, для себя и на этот момент. В этом взгляде, где присутствует любовь уже и от степени чистого и холодного кипения, есть мощность и способность перенести накопленную энергию на другое, осветить от силы аккумурятора. Когда любовь проходит, чувство горечи и потерянности, мечется, ищет виноватых, пытается понять куда ушла эта благодать взгляда и натыкается на суету и холодок формального мира вокруг. Я думаю, что взгляд как таковой имеет свою силу, и любовь не только дар извне, счастье встречи, огонек внутри, которые дает жажигание, но и способность "Видеть так". В состоянии непротиворечия с собой, так можно радоваться ребенку или чистому лучу света, да и много чему еще, если этот взгляд не потерян. И все же, он явно культивируем и может быть с собой. Это взгляд феи, не только из сказки, но и зажигающий вполне реальные огоньки и делающий осмысленным глазки ребенка утром, сколько бы ему не было лет по паспорту. Этот взгляд нельзя обмануть, подманить, перехитрить, он очень чувствителен к страстной самоотдаче. Сложно быть феей на пол ставки. в тот момент, когда именно эта роль и энергия востребованны. В природе его много веры и отдачи себя, но истинное чувство, которое не стоит терять, и где во многом ключ к состоянию, связано с возможностью отпустить себя на очень длинный поводок. Этот взгяд далек от ажитации,экзальтации они - другая сторона его падения. как только воспарение становится самоцелью, человек этого взгляда запутывается в высоковольтных проводах, чем бы они ни были для него, и тогда падение неизбежно. (Comment on this)
12:06 am	Скупой рыцарь В подвале у него сокровища, при чем золото и драгоценности лучше любых бумаг. Те могут пускаться в оборот, и какое-то время находиться в воздухе, но это он любит меньше. В человеке сочетается скупость и щедрость, узость и упрямство, как и широта, он как будто резко перепрыгивает маятником, часто не зная середины. Когда ему тоскливо и сумрачно, резко падает настроение, наступает помрачение среди ничего такого не предвещавшего дня, он как будто спускается в свой подвал, или обращается в самые мрачные закоулки своей скрытой империи, но лучше всего – подержать в руках и пересчитать свои сокровища. Внешне он делает вид, что любит блеск, общество, дорогие подарки, друзей, артистов, но на самом деле это всего лишь его инструмент, скрывающий его мрачность, раздражительность и желание остаться наедине со своими золотыми. Он любит рынок, его изнанку как оборотную сторону жизни, ему хорошо знакомы скрытые и криминальные стороны, связанные с потоками и накоплением денег, денег –как сокровища, денег –как огромной массы, но и денег –как ювелирных драгоценностей и золота как такового.( Read more... ) (1 Comment |Comment on this)